RSS

LUSTRĀCIJA un ARHĪVU atvēršana bij. “sociālisma lēģerī”.. – Materiāls dziļākai analīzei.

13 Jan

IMG_3023

 

Частично преодолеть сложности в сфере уголовного судопроизводства удавалось с помощью вынесения правовой оценки коммунистического режима, законодательного признания его преступного характера и отмены сроков давности в отношении особо тяжких преступлений. Например, в Чехии 9 июля 1993 года был принят закон «О противозаконности коммунистического режима и о сопротивлении ему». Он признавал, что «Коммунистическая партия Чехословакии, ее руководство и члены несут ответственность за систему правления в стране в период с 1948 по 1989 год, и в особенности за систематическое уничтожение традиционных ценностей европейской цивилизации, сознательное нарушение прав и свобод человека, за нравственный и экономический крах в сочетании с судебными преступлениями и террором против сторонников различных взглядов, за замену процветающей рыночной экономики командным руководством, за разрушение традиционных принципов частной собственности, за злоупотребления в сфере обучения, образования, науки и культуры в политических и идеологических целях, за безответственное разрушение природы»7. Данный закон отменял срок давности по преступлениям, совершенным в период с 25 февраля 1948 по 29 декабря 1989 года, если виновные в них не были осуждены по политическим мотивам8. Cхожий закон «Об аморальности и противозаконности коммунистического режима» был принят в марте 1996 года в Словакии9.

В Венгрии после трех неудачных попыток отказаться от применения срока давности к наказуемости определенных деяний в период коммунистческого правления (принятые парламентом законодательные акты были трижды признаны Конституционным судом Венгрии не соответствующими Конституции страны), венгерское Национальное собрание приняло 3 октября 1993 года закон «О производстве по делам о некоторых преступлениях, совершенных во время восстания и революции 1956 года»10. В соответствии с ним, убийства демонстрантов, а также пытки и убийства политических заключенных в ходе народного восстания 1956 года рассматривались в качестве преступлений против человечности по статьям 3 и 147 Женевской конвенции 1949 года о защите прав гражданского населения во время войны и по статье 6(с) Устава Нюрнбергского международного военного Трибунала 1945 года. Поскольку согласно Конвенции ООН 1968 года военные преступления и преступления против человечества не имеют срока давности, венгерские суды могли теперь преследовать лиц, совершивших подобные преступления в 1956 году. Данный закон был, однако, также отменен Конституционным судом в сентябре 1996 года как не соответствующий венгерской Конституции11.

В связи с отмеченными трудностями уголовного преследования лиц, виновных в злоупотреблениях полномочиями и нарушениях прав человека, основным способом расчета с коммунистическим прошлым в странах ЦВЕ стал такой механизм правосудия переходного периода как люстрация12.

Под люстрациями, как правило, понимаются меры, обеспечивающие регулирование доступа к структурам власти и государственной службы, органам судебной власти, образования, масс-медиа, к другим сферам общественно-политической жизни, официальных лиц и сотрудников репрессивных органов коммунистических режимов. Эти меры носят административный характер, и могут варьироваться от простого предания гласности сведений о людях, связанных с репрессивными коммунистическими институтами, – тайной политической полицией и/или правящей партией, – до запрета некоторым функционерам прежнего режима занимать определенные должности в государственном, общественном, а иногда и частном секторе.

Поскольку идентифицировать людей, связанных с репрессивными институтами, можно было, прежде всего, с помощью архивных данных, процесс люстрации, как правило, сопровождался открытием архивов правящей коммунистической партии и тайной политической полиции. Для управления архивными материалами нередко создавались специальные институты: в Германии – Ведомство Федерального уполномоченного по управлению документацией Министерства государственной безопасности бывшей ГДР (1991); в Латвии – Центр документирования последствий тоталитаризма (1992); в Литве – Центр исследования геноцида и сопротивления жителей Литвы (1993); в Польше – Институт национальной памяти – Комиссия по расследованию преступлений против польского народа (1998); в Венгрии – Исторический архив служб государственной безопасности (2003); в Словакии – Институт национальной памяти (2003); в Болгарии – Комиссия по раскрытию документов и по объявлению принадлежности болгарских граждан к Комитету государственной безопасности и разведывательным службам Болгарской народной армии (2006); в Чехии – Институт изучения тоталитарных режимов и Архив служб безопасности (2007) и т.п. В декабре 2008 года государственными учреждениями по управлению архивами из семи европейских стран – Болгарии, Венгрии, Германии, Польши, Румынии, Словакии и Чехии – была образована «Европейская сеть ведомств по управлению архивами тайной полиции».

Хотя люстрация и открытие архивов представляли собой крайне противоречивый процесс и вызывали множество ожесточенных споров во всех странах региона, обсуждение этих мер оказалось в центре политической повестки большинства посткоммунистических демократий. Несмотря на то, что с начала мирных революций 1989 года минуло более 25 лет, актуальность проблематики подобного расчета с прошлым в Европе не ослабевает. Вопреки широко распространенным представлениям о необходимости принятия люстрационных мер непосредственно после краха тоталитарной системы, на практике этот процесс в ЦВЕ вышел далеко за временные рамки «переходного» периода. С 2000-х годов отмечался феномен «поздней» люстрации – тенденция к расширению объема люстрационных программ и доступа к архивам компартий и спецслужб13. Тогда же, приблизительно с начала нулевых годов страны, принявшие люстрационные законы на раннем этапе, такие как Германия и Чехия, продлевали их действие. Другие государства впервые реализовывали или существенно расширяли принятые ранее программы люстрации и открытия архивов. Среди последних оказались Литва, Польша, Румыния, Словакия, а также являвшиеся ранее частью Югославии Македония, Словения и Сербия.

Что касается стран, входивших до 1991 года в состав Советского Союза, то изначально из всех бывших союзных республик люстрационное законодательство было принято лишь в странах Балтии. Однако, в 2011 году парламент Грузии принял «Хартию свободы», которая ввела ограничения для бывших сотрудников советских органов госбезопасности, а также высших должностных лиц компартии и комсомола на занятие определенных постов в структурах государственной власти, правоохранительных органах, системе высшего образования, судебной системе и руководстве Общественного телевидения. Кроме того, закон предусматривал публикацию сведений о сотрудничестве с советскими спецслужбами кандидатов на выборные должности14.

http://urokiistorii.ru/node/52813

Люстрация без архивов: страны Балтии

Как уже отмечалось, особенность ситуации в странах Балтии состояла в том, что архивы советского КГБ были в большом объеме вывезены из союзных республик в Москву. Поэтому для недопущения к власти в новых условиях бывших партийных функционеров и чекистов Балтийским государствам приходилось вырабатывать особые кадровые механизмы. Так, в Латвии и Эстонии советская правящая элита была частично отстранена от позиций влияния с помощью законов о гражданстве.

Латвия. Принцип, согласно которому гражданство Латвии автоматически предоставлялось лишь тем жителям страны и их потомкам, которые имели латвийское гражданство до 17 июня 1940 года (то есть до момента присоединения Латвии к Советскому Союзу), был изначально включен в Постановление Верховного Совета Латвийской Республики от 15 октября 1991 года, а позднее зафиксирован латвийским законом «О гражданстве» от 22 июля 1994 года. Остальные жители Латвии по данному закону могли получить гражданство лишь в порядке натурализации. Пройти через процедуру обретения гражданства предстояло, прежде всего, десяткам тысяч этнических русских, поселившихся в Латвии уже после 1940 года и существенно изменивших ее этнический состав: если в 1935 году русские составляли 8,8% 1,9-миллионного населения Латвии, то в 1989 году – уже 34 % от 2 665 770 жителей.[36]

Законом «О гражданстве» 1994 года также предусматривались некоторые ограничения натурализации. В частности, на получение гражданства Латвии не могли рассчитывать те, кто:

1. Антиконституционными методами выступали против независимости Латвийской Республики, демократического парламентского государственного строя либо существующей государственной власти в Латвии, если это установлено приговором суда.

2. После 4 мая 1990 года распространяли фашистские, шовинистические, национал-социалистические, коммунистические или иные тоталитарные идеи или разжигали национальную или расовую вражду или нетерпимость, если это установлено приговором суда.

3. Являются должностными лицами учреждений государственной власти, управленческих или правоохранительных учреждений иностранного государства.

4. Служат в вооруженных силах, внутренних войсках, службах безопасности или полиции (милиции) иностранных государств.

5. После 17 июня 1940 года избрали Латвийскую Республику местом жительства непосредственно после демобилизации из Вооруженных Сил СССР (России) или внутренних войск СССР (России) и которые на день призыва или поступления на службу не проживали постоянно в Латвии.

6. Являлись сотрудниками, информаторами, агентами или содержателями конспиративных квартир КГБ СССР (ЛССР) или других служб безопасности иностранных государств, разведывательных или других специальных служб, если этот факт установлен в предусмотренном законом порядке.

7. Были осуждены в Латвии или в другом государстве к лишению свободы на срок более одного года за совершение умышленного преступления, признаваемого преступлением также в Латвии к моменту вступления в силу данного закона.

8. После 13 января 1991 года действовали против Латвийской Республики в КПСС (ЛКП), Интерфронте ЛССР, Объединенном совете трудовых коллективов, Организации ветеранов войны и труда, Вселатвийском комитете общественного спасения или его региональных комитетах.[37]

Таким образом, все перечисленные обстоятельства и действия, включая сотрудничество и связи с советскими органами госбезопасности, являлись достаточным основанием для отказа в гражданстве, а, следовательно, – для лишения политических прав. Одновременно в Латвии вводились ограничения по схожим критериям в сфере избирательных и трудовых прав для должностных лиц, являющихся латвийскими гражданами.

Хотя Латвия не принимала отдельного закона о люстрации, ограничения люстрационного характера были включены в ряд правовых актов. Так, латвийское законодательство вводило запрет для бывших агентов и осведомителей советского или нацистского режимов занимать общественные и административные должности на государственном или муниципальном уровнях, работать на должностях, связанных с ношением оружия, состоять на дипломатической службе, работать в сферах государственной обороны и безопасности, в системе внутренних дел и внутреннего аудита, в таможенной службе, в государственной прокуратуре и в судебной системе. Кроме того, бывшим агентам и осведомителям спецслужб не разрешалось работать юристами или нотариусами, служить в учреждениях, связанных с национальной финансовой системой, системой связи, и на стратегически важных объектах, включая национальную железную дорогу. Претенденты на соответствующие должности или желающие участвовать в выборах должны были пройти проверку на предмет сотрудничества с органами госбезопасности. Проверка проводилась на базе Центра документации последствий тоталитаризма – государственного учреждения, ответственного за хранение и изучение оставшихся в Латвии архивов КГБ СССР.[38]

Одним из первых латвийских законодательных актов, вводящих кадровые ограничения, был закон «О выборах» 1992 года. Он требовал от всех кандидатов в депутаты парламента письменное заявление, что они не являются и не являлись штатными сотрудниками КГБ СССР или ЛССР, Министерства обороны СССР, секретных служб России или других государств (§ 21).[39] Закон «О выборах в муниципальные городские и местные советы» 1994 года и закон «O выборах в Сейм» 1995 года вводили прямой запрет на избрание сотрудников и осведомителей КГБ, а также лиц, действовавших в компартии и ряде дружественных ей организаций после 13 января 1991 года.[40]

По закону «О полиции», принятому Верховным Советом Латвийской Республики 4 июня 1991 года, на службу в полицию также не разрешалось принимать бывших штатных или нештатных работников, агентов, резидентов или держателей конспиративных квартир (организации прикрытия в любой ее форме) КГБ СССР, ЛССР или какой-либо иностранной службы безопасности (службы разведки или контрразведки).[41]

Закон «О дипломатической и консульской службе», принятый латвийским Сеймом 21 сентября 1995 года, аналогичным образом запрещал нести дипломатическую и консульскую службу лицам, которые являлись штатными сотрудниками КГБ СССР или ЛССР (§ 3.6).[42] Кроме того, по закону «О государственной гражданской службе» от 7 сентября 2000 года, на госслужбу нельзя было принимать бывших штатных сотрудников Комитета государственной безопасности, разведки и контрразведки СССР или ЛССР, а также спецслужб другого иностранного государства (§ 7.8).[43]

Ограничения для бывших сотрудников и осведомителей советских спецслужб баллотироваться на выборах в национальный парламент и органы местного самоуправления, а также работать на руководящих должностях на государственной службе должны были действовать до 2004 года, однако, они были продлены латвийским Сеймом еще на 10 лет.

В 1992 году в Латвии была создана Комиссия по расследованию преступлений тоталитарного режима, преобразованная в 1996 году в Комиссию по оценке преступлений тоталитарных режимов. В 2001 году Комиссия представила промежуточный доклад «Преступления против человечности, совершенные на территории Латвии с 1940 по 1956 год во время оккупации Советским Союзом и национал-социалистической Германией».[44] А в 2005 году латвийский Сейм принял декларацию «Об осуждении осуществлявшегося в Латвии тоталитарного коммунистического оккупационного режима СССР».[45]

 

Comments are closed.

 
%d bloggers like this: