RSS

Nezināmais, PSRS slēptais par Nirnbergas procesu. – Krieviski, Krievijā faktiski tikai 8 sējumi publicēti!

27 Nov

Нюрнбергский процесс продолжался 11 месяцев. Международный военный трибунал провел 403 открытых заседания. Стенографический отчет процесса занял 16000 страниц. Обвинители в ходе процесса предъявили 2630 документов, защита – 2700. Обвиняемых представляли 27 адвокатов и 54 их помощника. Для записи процесса потребовалось 27 километров магнитной ленты.

В 1946-1947 годах секретариат Международного военного трибунала, в который входил и советский представитель А. И. Полторак, подготовил на английском, французском, немецком и русском языках полную стенограмму судебных заседаний и предъявленные защитой и обвинением документы для официальной публикации материалов процесса. В 1947-1949 годах они увидели свет – 42 тома на всех указанных языках, кроме русского. СССР подготовил свое издание – семитомник (в 1957-1961 гг.) и восьмитомник, издаваемый в настоящее время. Естественно, туда вошли даже не все выступления обвинителей, не говоря уже о речах защитников и огромном количестве документов.

Почему же СССР не стал публиковать материалы Нюрнбергского процесса в полном объеме? Видимо, соображения были те же, что и при сокрытии от советской общественности секретных протоколов к советско-германским договорам 1939 года. Ведь именно на Нюрнбергском процессе они впервые и были предъявлены защитой, что в свою очередь вызвало острую дискуссию по некоторым аспектам сталинской внешней политики 1939-1941 годов.

НАТАЛЬЯ ЛЕБЕДЕВА,
кандидат исторических наук

Read more…Collapse )

Идея международного судебного процесса над главными немецкими военными преступниками впервые была выдвинута Советским правительством 14 октября 1942 года и, надо сказать, долгое время не находила поддержки со стороны правительств США и Великобритании.</p>К мысли о предпочтительности судебного процесса перед административным актом Рузвельт склонился лишь после Ялтинской конференции 1945 года, Черчилль незадолго до капитуляции Германии.

8 августа 1945 года в Лондоне было подписано соглашение между правительствами СССР, США, Великобритании и Франции о судебном преследовании и наказании главных военных преступников европейских стран оси. В соответствии с соглашением, был учрежден Международный военный трибунал (МВТ) и принят его Устав. 29 августа опубликовали первый список 24 главных военных преступников, которые несли основную ответственность за все преступления, совершенные гитлеровцами, и должны были передать через Международный военный трибунал.

6 октября 1945 года главные обвинители от стран-участниц процесса подписали английский текст обвинительного заключения. В его основу была положена концепция общего плана или заговора, имевшего целью достижение мирового господства. За четыре месяца, прошедших с подписания соглашения до первого открытого судебного заседания, МВТ проделал колоссальную работу по подготовке процесса. Были отобраны и изучены тысячи подлинных германских документов, опрошены сотни свидетелей, изучены километры кино- и фотопленок, найдены вещественные доказательства. И здесь, надо признать, лидировали американцы.

Для руководства советской делегацией на Нюрнбергском процессе в Москве была создана специальная Правительственная комиссия. Ее работу в соответствии с указаниями Сталина направлял Молотов через Вышинского. В комиссию входили Генеральный прокурор СССР К. П. Горшенин (председатель), нарком юстиции, представитель органов госбезопасности и др. Делегация СССР на процессе постоянно находилась под жестким гласным и негласным контролем. Все основные документы – речи обвинителей, проекты обвинительного заключения и прочие материалы – посылались Сталину, Молотову, Маленкову, Берии, Микояну, Жданову, Горшенину, Рычкову (наркому юстиции РСФСР) и Деканозову (зам. наркома иностранных дел СССР).

Находясь в Москве, члены комиссии не всегда адекватно оценивали обстановку на процессе и зачастую давали совершенно невыполнимые указания. В частности, по категорическому требованию Вышинского советская сторона пыталась получить от главного обвинителя от США Р. Джексона согласие на передачу ей всех документов, касавшихся СССР. Однако это было невозможно, поскольку тему общего заговора должна была освещать американская делегация.

Абсолютно невыполнимым оказалось и другое требование Вышинского. Сочтя, что советская делегация еще недостаточно хорошо подготовлена к процессу, а вступительная речь, которую комиссия послала на апробацию в ЦК, не вернулась с надлежащими рекомендациями, заместитель наркома добивался отсрочки на 2-3 недели открытия процесса. Сам Руденко был вызван в Москву, чтобы тем самым создать препятствие для начала процесса. Как явствует из письма Покровского, версия о болезни Руденко была изобретена им самим, чтобы иметь мотивировку для переноса срока открытия Нюрнбергского процесса. Однако на этот раз партнеры СССР по комитету обвинителей не пошли на уступки. Вносили нервозность в работу советской делегации и постоянно шедшие в Москву доносы от представителей органов госбезопасности. Г. Н. Александров, возглавлявший следственную часть делегации СССР, в письме на имя Горшенина объяснял, что все сообщения о выпадах против СССР, сделанные якобы во время допросов подсудимых, чистейший вымысел.

По указанию Молотова и решению комиссии в конце ноября в Нюрнберг отправился сам Вышинский. Одним из первых его дел здесь было составление и утверждение перечня вопросов, которые “являются недопустимыми для обсуждения на суде”. Руденко было поручено “договориться с другими обвинителями не касаться ряда вопросов, чтобы СССР, США, Англия, Франция и другие Объединенные Нации не стали объектом критики со стороны подсудимых”.

Видимо, Сталин и Молотов понимали, что такие действия, как совместный с Германией захват Польши, присоединение трех независимых прибалтийских государств с помощью угрозы применения силы, можно квалифицировать как преступление против мира. На заседании также было решено:

“Обязать т. Руденко и т. Никитченко предварительно просматривать все поступающие от других делегаций для предъявления суду документы и требовать, чтобы эти документы утверждались на комитете обвинителей. По каждому документу т. Руденко и т. Никитченко обязаны давать заключение о его приемлемости или неприемлемости с точки зрения интересов СССР, в случае надобности не допускать передачи и оглашения на суде нежелательных документов”.

Приложением к этому протоколу служил перечень вопросов:

1. Отношение СССР к Версальскому миру.
2. Советско-германский пакт о ненападении 1939 года и все вопросы, имеющие к нему какое-либо отношение.
3. Посещение Молотовым Берлина, посещение Риббентропом Москвы.
4. Вопросы, связанные с общественно-политическим строем СССР.
5. Советские прибалтийские республики.
6. Советско-германское соглашение об обмене немецкого населения Литвы, Латвии и Эстонии с Германией.
7. Внешняя политика Советского Союза и, в частности, вопросы о проливах, о якобы территориальных притязаниях СССР.
8. Балканский вопрос.
9. Советско-польские отношения (вопросы Западной Украины и Западной Белоруссии).

Этот вопрос рассматривался на заседании комитета обвинителей 29 ноября, и английская делегация, которая еще 9 ноября выступила с инициативой принятия совместных мер по недопущению политических выпадов в адрес стран – организаторов процессов, первой представила свой меморандум-, в котором говорилось:

“Если подсудимые при даче показаний или через свою защиту будут пытаться делать какие-либо политические выпады против правительств, обвинитель от Великобритании будет немедленно протестовать против таких выпадов согласно ст. 18 и 20 Устава. Обвинитель от Великобритании также будет принимать меры против всех встречных -обвинений против политики Великобритании вне зависимости от того, по какому разделу Обвинительного акта они возникнут. Возможные встречные обвинения против правительств могут распадаться на три периода: А. Период до начала .войны. В. Германское нападение на 1) Данию и Норвегию, 2) Бельгию и Нидерланды. С. Германское нападение на Югославию и Грецию.

Возможные выпады против так называемого британского империализма XIX в. и в начале XX в. или против поведения Великобритании во время войны с бурами будут встречать с нашей стороны, резкий отпор как не относящиеся к делу…”

Приговор Нюрнбергского трибунала, оглашенный 30 сентября – 1 октября 1946 года, осудил не только . преступников, сидевших на скамье подсудимых (за исключением Шахта, Папена и Фриче), но и фашизм как систему, враждебную самой человеческой природе.

Советский Союз и Франция выступали за организацию последующих международных процессов над главными военными преступниками, в частности за незамедлительную подготовку суда над крупными германскими промышленниками. Однако ни США, ни Великобритания не поддержали это предложение. Государственный секретарь США Д. Бирнс писал генералу Т. Тэйлору, главному обвинителю на проводившихся в дальнейшем лишь американцами нюрнбергских процессах: “Соединенные Штаты не могут официально предстать в роли государства, не желающего организации следующего процесса… Но если план реализации второго процесса провалится, то ли вследствие несогласия между остальными тремя правительствами, то ли вследствие того, что одно или более из трех правительств не согласится на условия и требования, которые необходимы с точки зрения интересов США, то тем лучше”.

В докладе Р. Джексона на имя Трумэна от 7 октября 1946 года также говорилось, что “у США нет ни моральных, ни юридических обязательств предпринимать другой процесс такого рода”. Почему же главный обвинитель от США, в прошлом один из самых больших энтузиастов международного военного трибунала, превратился в отъявленного скептика? Только ли из-за изменившейся в целом в мире ситуации? Думается, это не являлось решающим соображением для такого последовательного антифашиста, каким был Р. Джексон. Видимо, главным оставалось неприятие методов, которые навязывали членам советской делегации Вышинский, Берия, Меркулов, Молотов и их дирижер Сталин.

 

 
Leave a comment

Posted by on 27/11/2013 in Aktuāls todien, Dokumenti

 

Comments are closed.

 
%d bloggers like this: